Великие композиторы Великие композиторы Великие музыканты Великие музыканты
Игра на фортепиано Моя биография Обучение детей Уроки музыки О себе / Фотоальбом Методики обучения Контакт


Интермедия: Музыка и светские дамы

«Какой шедевр „Пел­леас"! Я влюблена в него», — воскликнула мадам де Камбремер.

Марсель Пруст После ряда выводов, по преимуществу довольно мрачных, мне думается, справедливость требует отметить, что в жизни композитора еще существуют некоторые приятные моменты. Действительно, ее населяют очаровательные существа.

На первый план хотелось бы выдвинуть дам, которые необычайно страстно интересуются изящными искус­ствами, и особенно музыкой. Но только не сочтите эти слова за нелепую претензию написать обязывающую книгу «Знатные дамы и Музыка». Такая книга требует особой эрудиции, отсутствующей у меня всецело, а также памяти, питаемой различными историческими сведе­ниями, явное незнание которых мне приходится оплаки­вать. Все, что я мог бы сообщить, свелось бы к весьма немногому: Мария-Антуанетта, покровительствовавшая Глюку, мадам д'Эпинэ, признававшая, что юный Моцарт не лишен таланта, княгиня Меттерних, побудившая Оперу поставить «Тангейзера» 94, мадам Вердюрен, допустившая в своем салоне исполнение сонаты Вентейля... По существу, этого хватит, чтобы подчеркнуть весьма похваль­ную деятельность прекрасного пола, Не буду много говорить о поклонницах, окружающий пылким культом обожания прославленного дирижера, пианиста-виртуоза или, если он еще водится у нас, крепкого тенора, горло которого вызывало благороднейшие обмороки. Таких обмороков и сейчас бывает слишком много.

Те, кого хочу восславить я, — подруги высшего полета, посещающие с неизменным постоянством премьеры, закрытые концерты, которые возможно устраивать лишь благодаря их непременному присутствию.

Ах! Если бы пришлось рассчитывать на одних только мужчин, загруженных повседневными обязанностями и материальными заботами, наши залы быстро б опустели, либо превратились в весьма некомфортабельные спальни.

Напротив, женщины прекрасно сознают, что им над­лежит выполнять свою миссию. Они закупают билеты и распространяют их между собой, не щадя ни времени, ни сил. Более того, в часы сумерек, столь располагающих к тому, чтобы предаться приятным развлечениям (если последние еще подходят им по возрасту), какие предлагают им юные красавцы из числа тех, что не пи­тают еще окончательного отвращения к полу, которому обязаны жизнью и становятся все большей редкостью, — от всего этого дамы отказываются. Но почему? Чтобы присутствовать в маленьком зале, летом страшно жарком, зимою — ледяном, на исполнении, обычно из рук вон пло­хом, ужасающих звуковых комбинаций, о которых они храбро отзовутся: «Как это интересно!»

Эти неоценимые слушательницы делятся на две кате­гории. Одна из них образует группу заправил: их встре­чаешь в каждом достаточно крупном городе, где они безапелляционно навязывают всем свои мнения. Они председательствуют в Комитете помощи десятичнотоновой му­зыке и в Обществах увековечения памяти позабытых предтеч. Они угощают музыкальных критиков виски, чтобы расположить их слух к большему вниманию. Дамы расточают самые неотразимые улыбки богатым предпринимателям, друзьям своих мужей, с тем чтобы собрать нужную сумму для устройства галаконцертов «Квинтдецималистов-антитематиков» Своим всепобеждающим очарованием дамы привлекают и дряхлого академика, и чемпиона мира в тяжелом весе. После двух часов тоски и скуки, галантно скрываемых этими гостями, они заставляют их выражать восторги по адресу абстрактного искусства.

Вторая категория блистает своей скромностью. Пыл­кие кандидатки втайне, но нетерпеливо жаждут занять места среди избранниц, одно слово которых или одна улыбка способны создавать либо уничтожать репутации. Эти будут бдительными друзьями «молодых» (а каждому известно, что в царстве музыки в звании «молодого» пре­бываешь весьма долго). Деликатными похвалами они умеют внушить «молодому», что он уже «персона», что сам факт его непонимания всеми ставит его в один ряд с самыми великими художниками. Дамы будут знакомить «молодого» с теми лицами, что смогут быть ему полезны: от посыльного оркестра до члена Академии. Самоотречение этих дам способно дойти до расхваливания заслуг своих протеже богатой престарелой меценатке, славящейся тем, что ей свойственно брать на себя расходы по устройству убыточных концертов. Короче — эти дамы пи­тают своих протеже и материально и духовно с бескорыстностью, которой невозможно нахвалиться должным образом.

Сказать, что таким дамам дано совместить благие стремления с пониманием дела, было бы, быть может, преувеличением: мы и не требуем от них так много. Их убежденность большей частью искренна, по крайней мере в тот момент, когда она у них проявляется.

Мне бы хотелось, чтобы прославить их неистощимую любезность, рассказать несколько коротких анекдотов из личного опыта. Надеюсь, что никто не попытается усмотреть в них иронию, на которую я неспособен и которая к тому же была бы здесь совсем некстати.

Молодым дебютантом я попал в один из тех салонов, где создаются репутации, и хозяйка дома весьма лю­безно пригласила меня предоставить всем возможность прослушать мою Сонату для скрипки и фортепиано.

Я объявил, что сам сыграю скрипичную партию, а один из моих приятелей будет мне аккомпанировать на рояле. Наше маленькое выступление встретило лестный прием, и хозяйка спросила меня как нечто само собой разумеющееся: «Но кто же сочинил тогда фортепианную партию?» Я робко признался, что она также плод моей работы. Энтузиазм моей собеседницы тотчас поднялся на несколько градусов: «Вы слышите, Адемар, партию для фортепиано он тоже писал сам, хотя и не играет на нем, это нечто сверхъестественное!»—«Но, милый друг, — возразил ей супруг, — ведь так принято!» Тем не менее недоверие ко мне осталось, за что я поплатился зачислением в ранг скучных музыкантов, но таких, ученость которых не вызывает, разумеется, никаких сомнений!

В другой раз одна балерина (из Оперы, коль вам угодно) предложила мне принять участие в утреннике, организованном Осенним салоном. Она выступала в маленьком балете, написанном Андре Хёлле и мною 96. Но, вполне естественно, звезда не может принести свой лич­ный успех в жертву современной музыке. В итоге ее выступление заканчивалось под звуки трех мазурок Шопенa. В конце представления одна дама, немного знако­мая со мною, подошла ко мне и, стиснув мои руки, с вол­нением воскликнула: «Как восхитителен ваш балет! Да! Да! Уверяю вас! Мне не вскружило, правда, голову его начало, зато три маленьких номера в конце...» — «Как я одобряю вас, мадам, и какое доказательство непогреши­мости вашего вкуса: то были три мазурки Шопена». Я получил в ответ улыбку умиления: «Ах! Узнаю вас в этом... вы говорите так из скромности!»

Много времени спустя я как-то вечером пришел по приглашению на обед к некой знатной даме, которая тотчас же начала восторженно кричать: «Дорогой мой! Я недавно слышала по радио вашего „Навуходоносора": мой бог, какая роскошь, это потрясающий шедевр, это...» Сознавая, что мы катимся в объятия преопаснейшего недоразумения, я попробовал внести поправку и, набравшись духу, стал орать в свою очередь: «Да, да, вы хотите сказать, что слышали „Навуходоносора" Тартиколя и Фризнуйя, или Фризнуйя и Тартиколя...»

Вот каким образом следует беседовать в хорошем обществе! Эта дама считала, что знает артистов и еще лучше музыкантов. Ей было известно, что ничто так не чарует композиторов, как прославление их собратьев, и что это для них самая нежнейшая музыка. О! Какие бы только козни мы ни строили сами, эти знатные дамы всегда намного превзойдут нас, хотя Нельская башня и не существует больше


Музыка древней Греции и Рима Музыка древней Греции и Рима О музыкальном искусстве. А.ОНЕГГЕР О музыкальном искусстве. А.Онеггер Социология и музыкальная культура Социология и музыкальная культура Музыкальная культура античности и раннего средневековья Музыкальная культура античности и раннего средневековья Музыкальная культура Ренессанса Музыкальная культура Ренессанса

ЗАКЛИНАНИЕ ОКАМЕНЕЛОСТЕЙ Маленький прелюд Перспективы Реприза Маленькая сюита для пианистов Открытое письмо Маргариты Лонг Ответ госпоже Лонг Моцарт Бетховен Бетховеномания Берлиоз, этот непризнанный.... "Палестрина" "Пенелопа" Клод Дебюсси Морис Равель Оливье Мессиан "Жинерва" "Примерные Животные" Воспонимания и сожаления История Окаменелостей "Природа в музыке" В защиту камерной музыки Саксофон в консерватории Киномузыка Музыканты в представлении деятелей кинематографии Песни для юнешества Знаменитая "Грусть Шопена "Общественное достояние", или изъятие частной собственности Неосведомлённый господин Парэ Привелегии для Французской музыки Не ограничивать ли рост музыкальной продукции Молодым музыкантам Заключение