Великие композиторы Великие композиторы Великие музыканты Великие музыканты
Игра на фортепиано Моя биография Обучение детей Уроки музыки О себе / Фотоальбом Методики обучения Контакт


Письмо Бернару Гавоти. Пессимизм без парадоксов

Мой дорогой Бернар Гавоти,

Вы просите у меня небольшую книжку о сочинении музыки для серии «Моя профессия».

Не хочу усматривать в Вашем предложении ни малейшей скрытой иронии. Однако стоит мне провозгласить: «Я — композитор», как Вам придется вообразить себе усмешки публики, которую бы некий господин стал уверять: «Я — поэт».

При опросе в полицейском участке с целью удостове­рения личности такое заявление привело бы к классиче­ским пинкам и зуботычинам. Некоторые «профессии» следует обозначать определениями, более доступными для понимания наших современников, так как у них они ас­социируются только лишь с названиями улиц или станций метрополитена.

Допустим, все-таки, что «сочинитель музыки» еще существует в качестве изготовителя звучаний, воспроизводимых соответствующими инструментами. Эти звучания простираются от захватывающей симфонии до аккомпа­немента неким двум персонам, движущимся в весьма ограниченном пространстве и воображающим, что они отдаются тем самым служению хореографическому искусству.

Те же звуки ритмуют перевоплощения более или менее удачно подобранной парочки, которой надлежит преодолеть миллион препятствий, до того как она сможет безмятежно замереть в объятиях. При фотосъемке — это, кинофильм; при исполнении «во плоти» — опера или оперетта.

Последний жанр действительно способен стать источником доходов. Что касается других, то там это приятная мономания, род легкого недуга, о существовании кото­рого известно лишь немногим.

Тем не менее большая часть молодых людей подвер­жена ему: ни время, ни опыт не способны излечить их. К подобной категории я отношу и самого себя, правда, сохраняя в данном случае известную трезвость ума, что, видимо, и послужило причиной Вашего ко мне обра­щения с просьбой о составлении этой маленькой книжицы.

Такое мнение, дополняющее отнюдь не утешительные соображения, высказанные мною в одной из наших бесед по радио, ляжет в основу искренных попыток поведать все мои мысли... или, по меньшей мере, хотя бы некоторую их часть.

Вполне возможно, что на протяжении еще какого-то отрезка времени, продолжительность которого, не будучи пророком, я не берусь определять, маленькая горсточка людей упрямо будет создавать партитуры, а другая — подчас приходить их слушать. Но все меньшим и меньшим будет интерес к ним. Берусь Вам изложить это достаточно подробно.

Я убежден до глубины души, что спустя немного лет музыкальное искусство, каким мы его представляем себе нынче, полностью перестанет существовать. Оно исчезнет, подобно другим искусствам прошлого, но, без сомнения, еще стремительней. Мы уже видим, что творится с ним сегодня; отдадим себе в этом отчет. Музыку как таковую не слушают: приходят только на выступления знаменитых дирижеров либо прославленных пианистов. Это, как известно, имеет уже больше отношения к спорту, чем к искусству.

Ниже мы разовьем эту свою точку зрения. Даже не вмешиваясь в жизнь других «изящных искусств», а наблюдая, например, только за живописью, можно констатировать, на какие гнусности она обречена, когда пыта­ется привлечь к себе всеобщее внимание.

Ответствен ли девятнадцатый век за головокружительное падение в двадцатого бездну? Быть может. Однако прошлое столетие только в одной Франции, если не упо­минать о других странах, выдвинуло столь великих музы­кантов, как Берлиоз, Дебюсси, Форе и еще десятка два других. Оно даровало нам таких поэтов, как Виктор Гюго, Верлен, Бодлер, Малларме и т. д., а также множество пи­сателей и, наконец, непревзойденную школу живописи и скульптуры. Кроме того, тогда в цивилизованных странах знали мягкость обхождения, с тех пор уже навеки утраченную. Вам дозволялось носить в карманах до де­сятка франков без того, чтобы государство отнимало их или, того почище, заставляло вас авансом оплачивать свои еще не полученные и весьма проблематичные доходы. Деньги можно было перевозить из одной страны в другую, не коллекционируя при этом виз, разрешений, дактилоскопических оттисков, паспортов различных ти­пов и т. п., что мы считаем приметами чудовищного варварства. С той поры одни войны сменяли другие.

Одна страна должна поставлять миллиарды, чтобы натянуть железную цепь, предназначение которой — преградить дорогу поезду смерти, пущенному на всех парах против другой страны. Мир, подстегиваемый машиной разрушения, работает на уничтожение цивилизации. Что же, спрашивается, тут остается на долю искусств и музыки? Когда наши два поезда разобьют друг друга вдребезги, и бомбы всяческих сортов превратят мир в груды развалин, разумеется, найдутся некоторые уцелевшие, которые начнут искать возможность существования среди руин погибших городов и сожженных деревень. Медленно возродится тогда росток цивилизации, видеть расцвет ко­торого нам навряд ли доведется.

Можете ли Вы верить всерьез, что творец, мыслитель, представляющий собой тип индивидуалиста, надолго со­хранит в таких условиях жизненную силу и способность настолько отдаваться своему искусству, чтобы писать музыку? Ведь важнее всего будет не погибнуть от голода и холода. Вот будущее, каким я его себе представляю, и оно близко.

Я описываю это, отнюдь не претендуя на какие-либо прорицания в области политики. Я простой обыватель. Я только скромно констатирую, что сам факт занятий человека музыкальным искусством вовсе не обязывает его строить воздушные замки относительно нашего будущего и искать прибежища в башне из слоновой кости. Это не попытка самооправдания: это точка зрения, при помощи которой я надеюсь помочь новому поколению вооружиться терпением и мужеством.

Ну что ж, опишем композиторское ремесло повеселее, как если бы оно сулило нам в дальнейшем много радостей. Но я не хотел бы подготавливать эти страницы наедине с моим застарелым пессимизмом. Ведь молодежь станет отыскивать в них предлог для надежд на сколько-нибудь сносное будущее.

Итак, я предлагаю Вам, любезный Бернар Гавоти, повторить диалогическую форму. И когда мои чрезмерно огорчительные выводы покажутся Вам нарушающими до­пустимые границы, один иронический взгляд Ваших про­ницательных глаз остановит меня, Ваша мудрая предусмотрительность представит мне такие возражения, что мне останется только посмеиваться над собою, чему я буду очень рад, имея детей, которые вполне резонно надеются жить еще и в 2000 году!

Артюр Онеггер


Музыка древней Греции и Рима Музыка древней Греции и Рима О музыкальном искусстве. А.ОНЕГГЕР О музыкальном искусстве. А.Онеггер Социология и музыкальная культура Социология и музыкальная культура Музыкальная культура античности и раннего средневековья Музыкальная культура античности и раннего средневековья Музыкальная культура Ренессанса Музыкальная культура Ренессанса

ЗАКЛИНАНИЕ ОКАМЕНЕЛОСТЕЙ Маленький прелюд Перспективы Реприза Маленькая сюита для пианистов Открытое письмо Маргариты Лонг Ответ госпоже Лонг Моцарт Бетховен Бетховеномания Берлиоз, этот непризнанный.... "Палестрина" "Пенелопа" Клод Дебюсси Морис Равель Оливье Мессиан "Жинерва" "Примерные Животные" Воспонимания и сожаления История Окаменелостей "Природа в музыке" В защиту камерной музыки Саксофон в консерватории Киномузыка Музыканты в представлении деятелей кинематографии Песни для юнешества Знаменитая "Грусть Шопена "Общественное достояние", или изъятие частной собственности Неосведомлённый господин Парэ Привелегии для Французской музыки Не ограничивать ли рост музыкальной продукции Молодым музыкантам Заключение