Великие композиторы Великие композиторы Великие музыканты Великие музыканты
Игра на фортепиано Моя биография Обучение детей Уроки музыки О себе / Фотоальбом Методики обучения Контакт


Берлиоз, этот непризнанный....

Когда в наши дни молодой композитор жалуется на малый интерес, проявляемый артистами, оркестрами и публикой к его произведениям, ему немедленно ответствуют: «А Берлиоз?!» Это и для того, чтобы его утешить, и чтобы одновременно дать ему почувствовать, что его непризнание — наименьшее из зол, коль скоро тот гений был непризнан.

Сейчас я только что перечитал его «Интимные письма» 13, и мне кажется, что многие из наших совре­менников и не притязают на что-либо лучшее, чем на такое же отношение к ним, какое проявляли к Берлиозу.

Оставляя в стороне историю с его «Троянцами», от постановки коих дирекция Оперы отказывалась столь упрямо, почти все остальные произведения Мэтра находили отклик и, по признанию самого композитора, испол­нялись без особого сопротивления. Что касается «Троянцев», то упомянутая нерешительность вполне понятна. Партитура была длинной, трудной; сюжет — не слишком приспособленным к тому, чтобы возбуждать энтузиазм у посетителей Оперы. Даже и сейчас этот сюжет не вы­зовет большого интереса. Публика оперного театра всегда желает получить небольшую любовную историю, сенти­ментальную или драматическую. В репертуаре сохраняются только те произведения, которые задуманы в подобном духе. Будь то «Манон», «Кармен», «Богема», «Тоска», «Тристан», или «Вертер», или «Пеллеас» — сама их му­зыка почти не имеет значения. Важно, чтобы слушатель мог пролить слезу над участью несчастной героини, уми­рающей от любви в последнем акте

Еще до получения Римской премии Берлиозу удалось исполнить свою Мессу и дать концерт из собственных произведений. Результаты он описывает так: «Большой, большой успех! Неожиданный успех у публики и энтузиазм среди артистов... Зал Королевской музыкальной школы впервые видел оркестрантов, положивших свои инструменты сразу же после последнего аккорда и аплодировавших громче публики. Удары смычков как град сыпались по виолончелям и контрабасам; хористы, женщины и мужчины, все рукоплескали; один залп аплодис­ментов следовал за другим; кричали, топали.. .»

Неплохой дебют! А что говорили оркестранты?

«„Ах, ах! смычки скрипок сверкают как радуга; ветры играют на органе; само Время отбивает такт... Это ве­ликолепно, это возвышенно, это потрясающе! Есть отчего сойти с ума!"

Один артист из Оперы сказал другому во время репетиции, что увертюра „Тайные судьи" 15 произвела на него впечатление самое необыкновенное из всех, когда-либо испытанных.

„Во всяком случае, после Бетховена!" — заметил осторожно собеседник.

„После никого! — отрезал тот. — Держу пари, что никому не удавалось найти более жуткую тему, чем эта"».

Допустим, что в подобных отзывах есть доля романтизма. Но я никогда не слышал после демонстрации современных произведений, чтобы музыканты оркестров Колонна или Ламурё обменивались столь бурными репликами.

Далее читаем: «Что касается кассового сбора, то он полностью покрыл расходы (на оркестр из ста десяти му­зыкантов). Я даже заработал сто пятьдесят франков».

Счастливые времена! 5-го декабря 1830 года в Кон­серватории состоялся большой концерт с «Фантастической симфонией», «Сарданапалом» и т. д. И снова участвовали сто десять музыкантов.

«У меня был, — пишет Берлиоз своему другу Феррану, — зверский успех!»

В 1834 году: «Мой второй концерт состоялся, и „Га­рольд" был встречен так, как я надеялся; „Шествие пи­лигримов" бисировали»

Немного позже: «Эта симфония („Гарольд") имела еще больший успех при третьем исполнении». Три испол­нения новой симфонии между ноябрем 1834 и 10 января 1835 года! Многие ли композиторы в состоянии реализо­вать теперь подобную мечту! А вот о Реквиеме: «Реквием был хорошо исполнен; его воздействие на большую часть публики было потря­сающим; меньшинство, которое ничего не почувствовало и не поняло, не знает, что и говорить. Отзывы в газетах, в основном, прекрасные. Это успех, который делает меня популярным».

Год спустя, после премьеры «Бенвенуто Челлини» : «Второе и третье представления прошли как нельзя лучше». В Лондоне, в январе 1840-го: «Как я доволен, успех полный! И на этот раз „Ромео и Джульетта" заставили всех проливать слезы. Один англичанин заплатил сто двадцать франков за маленькую еловую палочку, кото­рой я дирижировал. К тому же лондонская пресса обошлась со мной великолепно».

В 1841 году: «Вы, наверно, слышали об успехе „spaventoso" * моего Реквиема в Санкт-Петербурге ».

Из Германии Берлиоз пишет: «Рассказывать ли вам о всех неистовствах публики и артистов Брунсвика после исполнения „Фауста"? По-моему, это было бы слишком долго: оркестр преподнес мне золотую дирижерскую палочку и деньги; основали благотворительное общество, названное моим именем».

По поводу «Троянцев» у проницательного Мэтра имелись мрачные предчувствия: «Они мне принесут немало огорчений; я ожидаю этого, но буду все сносить без жа­лоб». А в ожидании: «„Детству Христа" 19 не переставали аплодировать (в Бадене), большим успехом пользуются „Беатриче и Бенедикт"20 (также в Бадене). Француз­ская, бельгийская и немецкая пресса единодушно пре­возносит „Беатриче"... Ее хотят поставить в „Опера комик"... Как бы вы смеялись, если б могли прочесть эти тупые комплименты, которыми осыпает меня критика. Оказывается, я мелодист и могу быть веселым и даже за­бавным».

«Но вот и представление „Троянцев". Великолепный успех, глубокое волнение публики, слезы, нескончаемые аплодисменты... Один „свисток", когда объявили в конце мое имя. Септет и любовный дуэт взбудоражили весь зал; септет заставили повторить». 10 ноября Берлиоз пишет: «Я пришлю вам позже кипу журналов с отзывами о „Троянцах", которые сейчас я изучаю. Подавляющее большинство из них полно опьяняющих похвал по адресу автора».

Берлиозу было уготовано еще одно удовлетворение, хотя, быть может, несколько запоздалое: «Знаете ли вы. что пресловутый Скюдо, преследовавший меня на стра­ницах „Ревю де дё Монд", скончался от буйного помешательства. На мой взгляд, его безумие проявлялось в течение пятнадцати лет с лишним».

Можно ли, читая все эти цитаты, прийти к выводу, что Берлиоза действительно всю жизнь не признавали? Взываю к мнению моих коллег, знающих по собственному опыту, что такое успех и трудности, возникающие в наше время перед тем, кто упорно продолжает писать музыку. Не содержится ли в этом, часто фигурирующим у нас изо­бражении Берлиоза как опустошенного, ожесточенного непониманием человека, одна из тех романтизированных нравоучительных историй, которые у музыканта 1948 года могут вызвать лишь улыбку (о, разумеется, завистливую)


Музыка древней Греции и Рима Музыка древней Греции и Рима О музыкальном искусстве. А.ОНЕГГЕР О музыкальном искусстве. А.Онеггер Социология и музыкальная культура Социология и музыкальная культура Музыкальная культура античности и раннего средневековья Музыкальная культура античности и раннего средневековья Музыкальная культура Ренессанса Музыкальная культура Ренессанса

ЗАКЛИНАНИЕ ОКАМЕНЕЛОСТЕЙ Маленький прелюд Перспективы Реприза Маленькая сюита для пианистов Открытое письмо Маргариты Лонг Ответ госпоже Лонг Моцарт Бетховен Бетховеномания Берлиоз, этот непризнанный.... "Палестрина" "Пенелопа" Клод Дебюсси Морис Равель Оливье Мессиан "Жинерва" "Примерные Животные" Воспонимания и сожаления История Окаменелостей "Природа в музыке" В защиту камерной музыки Саксофон в консерватории Киномузыка Музыканты в представлении деятелей кинематографии Песни для юнешества Знаменитая "Грусть Шопена "Общественное достояние", или изъятие частной собственности Неосведомлённый господин Парэ Привелегии для Французской музыки Не ограничивать ли рост музыкальной продукции Молодым музыкантам Заключение